Праздничный ужин по случаю третьей годовщины свадьбы Дениса и Анжелы плавно скатывался к своему финалу. В духовке лениво остывали остатки запечённой утки, а в воздухе витало то самое особое напряжение, которое появляется, когда свекровь Галина Дмитриевна собирается совершить грандиозный акт семейной благотворительности.
Если вы думаете, что это будет очередная пара носков или набор чашек с цветочками — забудьте! В её исполнении даже чайный сервиз превращается в эпопею с драматическими паузами и эффектными жестами.
Она сидела во главе стола, спина у неё была ровная, как заводская труба, а взгляд — острый, словно у орла после трёх чашек крепкого кофе. Сделав театральную паузу (которую можно сравнить разве что с ожиданием выхода нового сезона любимого сериала), Галина Дмитриевна смерила взглядом Анжелу, затем перевела глаза на сына и торжественно положила на скатерть пластиковую папку. «Ну всё», — подумала Анжела, — «сейчас начнётся».
— Ну что, дети, — голос свекрови прозвучал так величественно, будто она зачитывала императорский указ с балкона Зимнего дворца.
— Хватит вам эти съемные квартиры кормить да по заграницам мотаться. Пора пускать корни. Я долго думала и решила дать вам настоящий старт в жизни.
Денис застыл с вилкой у рта: «Старт в жизнь» от мамы обычно означал либо старый чайный сервиз времен СССР (с которым никто не хотел связываться), либо комплект постельного белья с леопардовыми пятнами ярче чем новогодняя ёлка. Но сегодня было что-то новое.
— Вот, — Галина Дмитриевна царственным жестом придвинула папку к сыну.
— Это родовое гнездо. Пятнадцать соток в Малых Корягах. Я оформила дарственную на тебя.
Земля – это золото! Будете на свежем воздухе отдыхать, свою картошечку копать и зелень выращивать!
Свое – оно всегда вкуснее магазинного!
Денис дрожащими руками открыл папку и его глаза наполнились слезами… но тут же возникло подозрение: слезы ли это были или просто аллергия на пыль от старой бумаги? Анжела же уже вовсю изучала кадастровую карту на телефоне и включила спутниковый режим навигатора.
Вместо идиллических яблоневых садов и уютной беседки экран выдал мутное зеленое пятно где-то между заброшенным коровником и лесополосой в 120 километрах от города — дикий пустырь из тех мест, куда даже почтальон ходит исключительно под страхом увольнения.
— Значит так, молодежь! — голос свекрови мгновенно сменился с благостного на командирский тон офицера времен Великой Отечественной войны.
— В эту субботу в восемь утра я жду вас у гипермаркета строительных материалов! Уже составила смету: три штыковые лопаты, две тачки, моток сетки-рабицы и бензокоса! До майских жду перекопанных грядок и фундамент под бытовку!
Земля простаивать не должна!
Анжела подняла глаза от телефона и поняла: идеальная многоходовочка Галины Дмитриевны раскрылась во всей своей циничной красе. Нет-нет, это не подарок – это билет в добровольное дачное рабство с главным надзирателем по имени «Свекровь».
История этой земли тянется из начала девяностых: участок достался покойному мужу Галины Дмитриевны от обанкротившегося завода (по слухам завод тоже был заброшен примерно тогда же).
За тридцать лет туда ступала нога человека ровно один раз – семья приехала однажды летом… их искусали слепни до состояния живых шашлыков; потом все увязли в глине по колено и навсегда забыли дорогу обратно.